Ну Заречье так Заречье. Командой из двух человек мы двинули в Москву, там остановились переночевать у моих родственников. Поутру, обсуждая планы тусовки по Москве перед тем как двинуться дальше, наши мечты были прерваны звонком моего деда. Он узнав что мы еще здесь начал метать громы и молнии, назвал нас дезертирами и наказал немедля ехать дальше. Саня не на шутку труханул после такого вливания, мне тоже стало не по себе, мы мы мигом двинули на электричке в Калугу.

В Калуге мы единогласно решили не париться поиском автобуса и взяли такси. Таксист был молчалив и угрюм. Быстро наша дорога пошла бетонкой среди вековых сосен. Периодически от бетонки возникали ответвления в сторону леса и скрывались за деревьями. – Там что, войсковые части? – высказали мы предположения. – Тут до … частей, мрачно ответил таксист.

Позже мы узнали, что ехали по территории Козельской дивизии РВСН. И наша часть тоже была когда – то пусковой точкой, и среди местных называлась 31-й площадкой. Говоришь – 31-я площадка, и все понимают откуда ты. Только шахты в нашей части уже были взорваны по договору РВСН.

Через несколько часов мы доехали до военного поселка в лесу – Заречье. Нас пересадили в белую Волгу командира части, и мы поехали по бетонке дальше.

Заканчивалась бетонка КПП. Мы вышли из машины и зашли на пост. Там два дежурных нашего возраста лениво резали колбасу.

–  Как тут, пацаны? – передохнув, спросили мы.

–  Да нормально… только немного скучно.

Впереди были две долгие холодные зимы

Призывной участок стоял впритык к нашему НИИ. Как водится, в заборе была дыра. И по мере того как наших забирали в армию, мы пролазили в эту дыру и тусили на территории призывного участка вместе с нашими коллегами. Потом пришел и мой черед.

В военкомат я пришел вместе с Саней. Выяснилось, что мы вдвоем и есть призывная команда. И никакие офицеры и прапорщики за нами не приедут. Чтобы было “все по порядку”, военкоматовские назначили старшего нашей команды. Происходило это так – из кабинета вышел персонаж в форме и потребовал назвать фамилию.

–  Какую? Спросили мы.
– Любую – ответило ответственное лицо.

Не помню какую фамилию из двух мы назвали. После этого лицо удалилось в кабинет и затем появилось с нашими документами, где уже был вписан старший.

Нам назначили пункт прибылия – комендатура города Сухиничи. Однако, нам своевременно попались парни которые служили в той части куда нас направляли. Они сообщили, что в никакие Сухиничи нам ехать не надо, потому что там вообще не знают о существовании нашей части и туда из этой нашенской загадочной части периодически приезжают и забирают новоприбывших. А ехать нам надо в поселок Заречье Калужской области.

Хань Э, проходя Ворота Согласия, спела за еду. После того как она ушла, ее голос еще кружил среди балок и стропил.

Нужно ли быть голодным настолько чтобы так спеть? И сколько будет кружить голос рожденный сытостью?

Перебрасываться каждый день репликами в WhatsApp или Telegram, быть постоянно на связи – вот она, квантовая запутанность.

То ли дело, бывало попадешь в командировку на месяц… и твоя линия жизни отъезжает все дальше и дальше. И только в переговорном пункте, за деревянной дверью с большим стеклянным окном и номером на нём ты возвращаешься в старую вселенную.

И что происходит с новой когда захлопывается дверь телепорта?

Успешные проекты – какой их вклад в копилку опыта? Небольшой, потому что получили что ожидалось.

Провальные – это ценный опыт, потому что причин провала может быть множество и их не предусмотрели. Энтропия однако.

Ошибки (неудачные мутации) и провалы – движущая сила эволюции

За одного битого двух не битых дают